Учебник: Введение в интерлингвокультурологию

Языковые характеристики ксенонимов

 

Классификация ксенонимов

 

Попытки создать *классификацию ксенонимов (в теории перевода – языковых         реалий)         предпринимались         неоднократно.         Так А.А. Реформатский выделял такие группы реалий, как собственные имена, наименования монет, должностей, деталей костюмов и украшений, наименования музыкальных инструментов, кушаний и напитков, различные   титулы   (Реформатский   1967:   139).   Подробно   различные группы реалий рассматривают С. Влахов и С. Флорин (1986: 59-64). В результате  получаются  непоследовательные,  пересекающиеся  и громоздкие построения (см. также: Жлуктенко 1967: 13-14; 18; Platt et al 1984: 89-95).

Судя по всему, исчерпывающую и непротиворечивую классификацию ксенонимов (реалий) создать невозможно. Знакомство с разнообразными англоязычными текстами описания русской культуры привело нас к выводу, что наиболее прагматично и целесообразно тематическое деление ксенонимов в том виде, в котором, например, русская культура рассматривается в англоязычной русистике с выделением различных сфер культуры: история, география, политика, экономика, наука, искусство, религия, туризм, традиции и быт, спорт и развлечения, речевой этикет.

 

Языковой статус ксенонима

 

Встречая в англоязычном тексте ксенонимы типа boyar, veche, Duma, starets и др., невольно пытаешься понять, с каким видом лексики мы сталкиваемся и можно ли рассматривать эти образования в качестве составной части английского языка. Для решения этой проблемы воспользуемся методом опосредованного наблюдения и экстраполяции (МОНЭ):   полагая,   что   авторитетные   толковые   словари   являются

 беспристрастными регистраторами полноправных членов словарного состава языка, мы считаем возможным распространить этот критерий и на ксенонимы, поскольку они регулярно фиксируются толковыми словарями. Иными словами, включение слова в словник авторитетного толкового словаря следует рассматривать как подтверждение его словарного статуса. Это дает нам основание использовать в изучении ЯМО вообще и АЯМО (РК) в частности *пробу на лексикографическую регистрацию. Иными словами, факт появления ксенонима в толковом словаре следует рассматривать как опосредованное указание на принадлежность данной языковой единицы к словарному составу.

Изучение большого корпуса аутентичных текстов англоязычного описания русской культуры и просмотр регистрации выявленных нами ксенонимов-русизмов в толковых словарях дал в наше распоряжение данные о формировании ксенонимического пласта русской культуры, которые отражены в словаре:

Кабакчи В.В. The Dictionary of Russia (2500 Cultural Terms). Англо-английский  словарь  русской  культурной  терминологии (2002).

Вместе с тем, используя словарные данные при рассмотрении ксенонимов, следует учитывать определенную, впрочем оправданную, консервативность составителей словарей. Дело в том, что лексикографы очень осторожны при пополнении словарного состава, и некоторые слова проходят длительный «кандидатский стаж», прежде чем получают честь стать полноправным членом словарного сообщества: «Когда речь идет о новом слове, прежде всего, важно решить, заслуживает ли оно чести быть включенным в словарь» (Касарес 1958: 24).

Лексикографическая практика показывает, что некоторые ксенонимы десятками лет, а иногда и столетия ждут своей очереди признания их словарного статуса. Так, например, во второе издание Большого  Оксфордского  словаря  (OED2,  1989)  вошли  русизмы, которые, судя по дате их первого употребления, приводимого в словаре (ниже она приводится в скобках), ждали немало лет, прежде чем получили право на включение в словник, в том числе: ataman (1835); balaclava (1881); balalaika (1788); blin (1889); doukhobor (1876); duma (1870); omul (1884). Рекордсменом по длительности «кандидатского стажа» можно считать русизм «балалайка», который ждал признания лексикографов с 1788 по 1989 год, то есть 201 год. Такой осторожный подход к включению слов в словник мы называем * лексикографическим отставанием в регистрации.

С точки зрения «легитимности» ксенонимов показательна статья из газеты США. Вот её начало:

«Czars»

October revolutions just ain’t what they used to be.

It was 92 years, almost to the day, since the Bolsheviks stormed the

Winter Palace. Sens. Joe Lieberman (I-Conn.) and Susan Collins (RMaine), as fine a duo as Lenin and Trotsky, presided over the Senate Homeland Security and Governmental Affairs Committee, which for a couple of hours Thursday morning seemed more like the Council of People’s Commissars (Washington Post, October 23, 2009).

Эта статья обсуждает чисто американские политические проблемы и адресована американскому читателю. Тем не менее в ней имеется целый ряд ксенонимов-русизмов, которые введены в текст на правах единиц словаря английского языка.

 

Количество ксенонимов

 

Произведенные нами предварительные (и весьма приблизительные) подсчеты показывают, что ксенонимы составляют значительную, приблизительно  шестую  часть  всего  словарного  состава  английского языка. Это значит, что, скажем, в Большом Оксфордском словаре их не менее 100 тысяч. Правда, необходимо учитывать специфику составления словарного словника: чем больше объем словаря, тем больше туда включается низкочастотных слов. В результате в словарях малого объема (70-100 тысяч слов, например, типа  Longman) представлено  лишь 7501500 ксенонимов различных внешних культур.

Иллюстрацией частотности ксенонимов может служить этот пример из англоязычного путеводителя по нашей стране:

Jerusalem, Mecca, Rome, Moscow – all are places of pilgrimage, whether the faithful come to pray at the Wailing Wall, circle the kaaba, be blessed by the Pope or file past Lenin’s embalmed body in the great mausoleum on Red Square (Fodor 1989: 131).

В этом примере к ксенонимам следует отнести: Jerusalem, Mecca, Rome, Moscow, the Wailing Wall, the kaaba, the Pope, Lenin, Red Square, причём за исключением русизмов Moscow, Lenin, Red Square всё это идионимы «третьих культур».

 

Вторичность ксенонимов

 

Существенной  характеристикой  ксенонимов  следует  считать  их

*вторичность по отношению к соответствующим идионимам, которые, по сути дела, служат прообразом (*прототипом или *этимоном) иноязычных  вариантов  наименований  специфических  элементов культуры.

В частности, ксеноним boyar является вторичным ксенонимом по отношению  идиониму  «боярин».  Между  обоими  идиокультуронимами устанавливается  «корреляция».  *Корреляция  –  это  связь  на межъязыковом уровне, устанавливающаяся между культуронимами, в данном случае – между ксенонимом и его идионимом-прототипом. Друг по отношению к другу данные идиокультуронимы выступают в качестве коррелятов. Таким образом, русизм «боярин» выступает в качестве идионима-прототипа ксенонима-коррелята boyar. Идионим «боярин» (прототип) и ксеноним boyar являются коррелятами друг по отношению к другу.

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 | 76 | 77 | 78 | 79 | 80 | 81 | 82 | 83 | 84 | 85 |