Учебник: Введение в интерлингвокультурологию

Языковая интерференция

 

Под  языковой  *интерференцией  обычно  понимается  появление  в речи языковых отклонений от нормы под влиянием иностранного языка (Weinreich 1953: 1): «Нарушение билингвом правил соотнесения контактирующих языков, которое проявляется в его речи в отклонении от нормы, называем интерференцией» (Розенцвейг 1972: 4). Термин был впервые введен А. Мейе в 1920-х гг. (Жлуктенко 1974: 56).

Примеров интерференции можно приводить множество, тем более что ошибки допускаются на всех языковых уровнях – фонетическом, лексическом, грамматическом, стилистическом. Один из таких примеров получил  широкое  распространение  после  выхода  в  свет  фильма Casablanca (Michael Curtiz, 1942). В этом фильме группа иностранцев, готовящихся  к  отъезду  в  США,  практикуют  свой  «английский  язык» таким  диалогом:  ‘Which  watch?’  ‘Ten  watch.’  ‘Such  much!’  Русские

«носители английского языка» с характерным для них чувством юмора позднее добавили к этому диалогу кальку своего идиоматического выражения: ‘Whom how!’ («Кому как!»).

 

ЯЗЫКОВОЙ МЕХАНИЗМ БИЛИНГВИЗМА

 

В условиях билингвизма межкультурная коммуникация в значительной степени обусловлена принципом языковой экономии. Наблюдается стремление устранить все, что препятствует взаимопониманию. Взаимовлияния языков «направлены в сторону достижения симметрии обеих языковых систем и установления состояния двуязычного изоморфизма» (Жлуктенко 1967: 34; см. также: Жлуктенко

1974: 64-65). Это, в частности, достигается посредством максимальной опоры на то общее, что имеется в контактирующих языках – в первую очередь интернациональную лексику, а также лексику, общую для обоих языков. Это, в частности, видно из следующего примера:

Odessa  went  the  old  line,  was  the  mama  of  Soviet  crime,  and

Rostov the papa (Meier 2004: 66).

Здесь стилистический эффект достигается посредством использования знакомых англоязычному читателю слов mama и papa.

 

Межъязыковая симметрия на лексико-грамматическом уровне достигается либо посредством упрощения информации, либо посредством заимствования отсутствующего наименования (непосредственное заимствование  или  опосредованное  заимствование,  «калькирование»), либо посредством каких-либо других специальных приемов, на которых мы остановимся ниже. В целом массовый билингвизм приводит к нивелировке контактирующих языков, вызывает процесс опрощения (Жлуктенко 1974: 64-65). Столкнувшись с лексической лакуной (в нашем случае  –  с  идионимом),  билингв  либо  стремится  достичь взаимопонимания без нее, либо вводит в речь иноязычное слово. Например, в англоязычных текстах, упоминающих «обломовщину», встречается и полное заимствование (Oblomovshchina) и частичное заимствование (Oblomovism).

 

ГИПЕРКОРРЕКЦИЯ

 

Для понимания языкового механизма иноязычного описания культуры важно учесть то, что билингвы различным образом относятся к использованию второго языка. В случае некорректного (неграмотного) билингвизма   они   не   испытывают   никаких   комплексов   и   свободно вступают в общение, даже если отдают себе отчет в том, что они допускают всевозможные ошибки, хотя чаще всего они эти ошибки не замечают. Для них главное – добиться взаимопонимания. Такие люди с легкостью достигают той степени владения языком, которая по-английски описывается как working language.

Совсем другое отношение к неродному языку наблюдается у тех билингвов, у которых в процессе изучения иностранного языка выработалась боязнь совершения ошибки. В этом случае билингвы испытывают «комплекс лингвистической неполноценности». Это особенно характерно для добросовестных студентов, у которых преподаватели выработали самоконтроль и которые способны следить за правильностью своей речи. Подобный психологический комплекс приводит к так называемой *гиперкоррекции, под которой следует понимать педантичное, зачастую неестественное следование нормам языка. По сути дела, гиперкоррекция – это пуризм неофита, который в своем стремлении избежать досадных ошибок, вольно или невольно, старается, словами Шекспира, to out-Herod Herod, то есть невольно стремится говорить на этом языке правильнее тех, для кого он является родным.

Гиперкоррекция, комплекс лингвистической неполноценности, становится  психологическим  барьером  даже  в  случае высокообразованных    людей.    Так,    например,    лингвисты    обратили внимание на то, что Р. Тагор, переводя свое собственное произведение с родного бенгальского на английский значительно его упростил, схематизировал и ассимилировал (Влахов, Флорин 1986: 191-193).

Вот почему при исследовании закономерностей иноязычного описания культуры целесообразно опираться на оригинальные англоязычные тексты, созданные билингвами первого типа, т. е. на так называемые аутентичные тексты. К счастью, выход России в конце ХХ

века  из  информативной  изоляции  создал  благоприятные  условия  для изучения таких англоязычных описаний русской культуры.

 

БИЛИНГВИЗМ АУТЕНТИЧНОГО ТЕКСТА АЯМО (РК)

 

Ситуация двуязычия в изучаемом нами случае межкультурного общения определяется характером коммуникантов и спецификой коммуникативной ситуации.

Авторы аутентичных текстов в идеале должны в совершенстве знать контактируемые языки и культуры. В реальной действительности они, безусловно, владеют литературным английским языком и знанием англоамериканской культуры. Что касается русской лингвокультуры, то знакомство с аутентичными текстами показывает, что здесь их знание обычно далеко от совершенства. Даже русисты (Sovietologists/ Kremlinologists) нередко допускают в написании русизмов ошибки, которые  заставляют  сомневаться  в  знании  автором  русского  языка. Можно с уверенностью утверждать, что многие авторы аутентичных англоязычных описаний русской культуры знакомы не столько с русским языком, сколько с АЯМО (РК), что русскую культуру они изучали не по русскоязычным первоисточникам, а по различным англоязычным текстам. Вместе с тем нельзя не признать, что хорошее знакомство с пластом англоязычных ксенонимов-русизмов позволяет авторам выступать в качестве специалистов, хотя зачастую эти специалисты знакомы лишь с элементарным русским языком в объеме working knowledge.

Адресаты англоязычной информации о русской культуре, если это неспециалисты, располагают весьма ограниченными сведениями об этой культуре,  и  расширение  их  кругозора  идет  по  линии  усвоения ксенонимов-русизмов.   В   случае   туристов   и   других   лиц   (например, бизнесмены,  деятели  культуры,  политики),  знакомящихся  с  русской

культурой с помощью переводчика (гида), их контакт с культурой ограничивается этим посредником. При вступлении в непосредственный контакт с местным населением, которое не знакомо или слабо знакомо с английским языком, возникает ситуация типа пиджин, то есть общение осуществляется с употреблением ограниченного количества слов, элементарных грамматических конструкций, с максимальным использованием интернациональной          лексики, цифр и паралингвистических средств общения подобных тем, которые описывает Дина Рубина:

«Мы  гуляем  по  набережной  вдоль  канала  и  решаем,  что неплохо бы перекусить, скажем, какой-нибудь рыбой… Заходим в ближайшее кафе и, родственно улыбаясь официанту, я произношу что-нибудь   вроде:   «ду-ю-грахтн-ин   меню-у-э-фишн-блю-удн?   – распевно-гортанно, с удовольствием.

«Тут главное улыбаться и совершать полузаметные жесты, как бы рисующие в воздухе   рыбку. Официант слышит во фразе международное  слово  «фиш»,  ухо  его  цепляет  знакомые  слоги, жесты накладываются на звуки голоса… мгновение! – и смысл всей фразы вспыхивает в его мозгу безотносительно к смыслу каждого слова…» (Рубина 2007: 30-31.)

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 | 76 | 77 | 78 | 79 | 80 | 81 | 82 | 83 | 84 | 85 |