Учебник: Введение в интерлингвокультурологию

«внутренний перевод» и иноязычное описание культуры

 

И   исполнились   все   Духа   Святаго,   и начали  говорить  на  иных  языках,  как  Дух давал им провещавать (Деян. 2, 4).

 

Согласно   Новому   Завету,   в   пятидесятый   день   по   Вознесении Господа сошел на апостолов Святой Дух, и они стали говорить на разных языках – на латыни, по-персидски, по-гречески. Так на Земле зародился тот тип переводческой деятельности, который до сих пор игнорируется пособиями по переводу, «внутренний перевод» или «самоперевод».

Термин *«перевод» специалистами традиционно понимается однозначно: «Перевод – это точное воспроизведение подлинника посредством другого языка с сохранением единства содержания и стиля» (Рецкер  1973:  5);  «Переводом  называется  процесс  преобразования речевого произведения на одном языке в речевое произведение на другом языке при сохранении неизменного плана содержания, то есть значения» (Бархударов 1975: 11; аналогично: Алексеева 2004: 5; Казакова 2006: 9).

Итак, если рассматривать перевод в приведенных выше формулировках, то нельзя не признать, что апостолы в День Пятидесятницы не выступали в качестве переводчиков в традиционном смысле этого слова: они создавали оригинальные (устные) тексты, популяризировавшие учение Христа, передавая, кстати, и специфику ближневосточной культуры. Если перед лектором или гидом стоит задача рассказать англоязычной аудитории о современной России на английском языке (чем, кстати, мне приходится заниматься уже около тридцати лет – В.К.), то им незачем «перевыражать» чужие мысли средствами другого (английского)  языка,  и  если  в  ходе  прямого  межкультурного  диалога человеку приходится передавать специфические элементы иноязычной культуры, автор строит текст исключительно с учетом конкретной коммуникативной ситуации, без оглядки на оригинальный текст, стиль которого  необходимо  сохранить  по  той  простой  причине,  что  такого текста нет: создается оригинальный («аутентичный») текст.

Таким образом, сферу переводческой деятельности необходимо расширить. При этом можно выделить три основных вида переводческой деятельности.

(1)  В случае *традиционного перевода мы имеем дело с коммуникативной триадой: два разноязычных участника межкультурного общения («коммуниканты»), которые без посторонней помощи  не  могут  понять  друг  друга,  и  переводчик-посредник.  В процессе перевода создается текст-оригинал на одном языке, который воспроизводится переводчиком средствами другого языка, причем, если речь идет о художественном переводе,  весьма важно то, что перевод

«должен  передавать  не только  то, что  выражено  подлинником,  но  и так, как это выражено в нем» (Рецкер 1974: 7). Переводчик, воссоздавая оригинальный    текст,    жестко    связан    лексико -грамматическим    и стилистическим рисунком оригинала, и чем более «художественен» оригинальный текст, тем сложнее задача его адекватного иноязычного воспроизведения.

(2) *Лексикографический   перевод.   Своеобразным   видом переводческой   деятельности   следует   считать   двуязычные   словари. В данном случае отсутствует и триада традиционного перевода и какойлибо текст, нуждающийся в переводе. Между тем двуязычные словари нередко и не без основания называются «переводными». Лексикографы,

подытоживая практику межкультурной коммуникации, устанавливают соответствие между словником словаря одного языка и единицами другого     языка,     фактически     констатируя     факт     существования

*межъязыковых переводческих бинаров, т.е. слов, традиционно используемых в качестве соответствий: библиотека/library, стол/table, улица/street. Это самостоятельный вид переводческой деятельности, его можно назвать лексикографическим переводом. Излишне доказывать, что с традиционным переводом этот вид деятельности совпадает лишь частично. По сути дела, переводные двуязычные словари базируются на практике межъязыкового общения, подводят итог деятельности переводчиков. Характерно, например, что авторитетный полный (unabridged) словарь Random House Dictionary в качестве приложения включает малые двуязычные (двусторонние) словари с привлечением французского, испанского, итальянского и немецкого языков. Естественно, что составной частью таких словарей становятся бинарные полионимы,  выделяемые  самой  практикой  межкультурной коммуникации.

(3) Особый вид переводческой деятельности представляет непосредственно интересующий нас прямой межкультурный диалог, в ходе   которого   один   из   участников   диалога,   создавая   оригинальный (устный  или  письменный)  текст  иноязычного  описания  культуры,  сам осуществляет в случае необходимости языковые операции, связанные с передачей специфики иноязычной культуры. Выступление с лекцией о России, написание статей (работа журналиста) и книг о России, работа гида-переводчика или, наконец, окказиональное вторжение в область внешней  культуры  –  все  это  неизбежно  связано  с  решением  таких проблем, которые тесно смыкаются с проблематикой традиционного перевода и которые во многом опираются на опыт традиционного перевода, но в то же время все эти виды прямого межкультурного диалога характеризуются своей спецификой.

Внутренний перевод осуществляют как авторы оригинальных (аутентичных) текстов, которые описывают на родном языке иноязычную культуру   (например:   R.   Kipling,   Kim),   так   и   те   авторы,   которые используют второй язык для описания родной (иноязычной для этого языка) культуры (например, S. Rushdie, Midnight Children, 1981, Satanic Verses, 1988). Таким образом, *внутренний перевод – это разновидность переводческой деятельности, в ходе которой человек создает оригинальный текст описания иноязычной культуры, осуществляя сам в соответствии с возникающими при этом языковыми проблемами необходимые «переводческие» преобразования текста.

В этом случае нет  текста, который подлежит  переводу. У  автора

«развязаны руки», и это дает возможность автору создавать текст лишь с оглядкой на специфику адресата и особенности жанра.

Приведем лишь один пример в качестве иллюстрации. О. Ролина в своей  кандидатской  диссертации  рассматривает  особенности  передачи русских   идионимов   в   англоязычных   переводах   романа   «Мастер   и Маргарита». В том числе и этого отрывка:

«Вспомнил! Вспомнил! В Пушкино          открылась      чебуречная

«Ялта»!»

Вот пять попыток адекватного воспроизведения этого текста в процессе традиционного перевода:

1.         «I  remember!  I  remember!  They  just  opened  a  Georgian diner in Pushkino, ‘Yalta’!» (Karpelson 2006).

2.         «I  remember!  I  remember  now!  There’s  a  new  Turkish restaurant out at Pushkino – it’s just opened – and it’s called the Yalta!»

(Glenny 1992).

3.     «I just remembered! I just remembered! There’s a Crimean restaurant just opened up in Pushkino called the ‘Yalta’!» (Bergin, O’Connor 1995)

4.      «I remember!  I remember! They’ve opened a new Georgian tavern in Pushkino called «Yalta»!» (Peaver 1997).

5.      «I know! I just remembered! A Yalta Restaurant has opened recently in Pushkino! Chebureki lamb pies!» (Ginsburg 1967).

В трех случаях для передачи идионима «чебуречная» используется полионим  restaurant,  в  одном  –   tavern,   а  в   первом   –   diner.  Далее

переводчики делают попытку сохранения факта экзотичности кулинарного

заведения, и тут наблюдаются расхождения в оценке национальной принадлежности «чебурек»: в последнем переводе эта деталь вообще опускается, в одном переводе утверждается, что ресторан турецкий, два переводчика отдают предпочтение грузинской кухне, а в одном переводе утверждается, что это крымское заведение. Попытка донести до читателя значение слово «чебуреки» предпринимается лишь в последнем переводе, и делается это за счет нарушения стиля оригинала, поскольку в текст добавляется описание титульного блюда: Chebureki lamb pies!

А теперь сравним эти попытки профессиональных переводчиков художественного произведения с оригинальным текстом «внутреннего перевода» из петербургской газеты экспатриантов, где сотрудники газеты, native English language speakers, регулярно описывают по личным впечатлениям для читателей и гостей города различные новые рестораны и кафе:

Since the place is called Cheburechnaya, I felt obliged to sample their chebureki – thin fried bread with a meat filling as an appetizer. Now, I don’t pretend to be an expert on chebureki, but Cheburechnaya’s chebureki are pretty damn good (SPbTimes 12.03.1999).

Очевидно, что такой стиль не характерен для художественного перевода, где каждый специальный ксеноним, нуждающийся в пояснении, разрушает           стиль   оригинала      и          поэтому            используется  с          большой осторожностью. Подобные «вольности» возможны лишь в оригинальном тексте.

Между тем автор неформально и тем не менее достаточно доступно объясняет, что Cheburechnaya это место, где можно отведать chebureki, и тут же раскрывает значение этого идиокультуронима: chebureki – thin fried bread with a meat filling as an appetizer.

Итак, не игнорируя полностью переводные тексты иноязычного описания культуры, в своем дальнейшем обсуждении проблем интерлингвокультурологии мы преимущественно будем иметь дело с внутренним переводом прямого диалога двух разноязычных культур.

 

Внутренний  перевод  имеет  много  точек  соприкосновения  с практикой перевода, но характеризуется также и существенными отличиями. «Беспереводная» межкультурная коммуникация, в том числе и англоязычная, это естественное общение людей, в ходе которого английский язык используется в приложении к иноязычной культуре. Нет никакого «оригинального» текста, тем более адресованного третьей стороне. Создаваемый оригинальный (устный или письменный) англоязычный текст адресуется англоязычному адресату. Тем самым снимается целый ряд проблем, которые стоят в центре внимания теории и практики традиционного перевода.

Межкультурная коммуникация использует достижения теории и практики перевода, и особенно полезными оказываются переводные двуязычные словари. В ходе многовековых англо-русских культурноязыковых контактов, которые большей частью проходили с участием переводчика, накоплены знания о лексико-грамматических соответствиях, которые можно реально использовать в ходе прямых «беспереводных» контактов. Теория инолингвокультурологии подтверждает реальность использования многих приемов и правил, открытых теорией традиционного перевода (в первую очередь – художественного текста), однако область инолингвокультурологии, практика ЯМО специфичны, и многое из того, что используется в традиционном переводе, либо совсем не нужно в процессе прямых контактов, либо требует приспособления к условиям прямого межкультурного диалога.

Как уже было показано выше, прямой межкультурный диалог может быть письменным и устным и может осуществляться в самых различных жанрах: от строго научной монографии до межкультурного бытового общения. Есть много общего у АЯМО (РК) всех упомянутых жанров, и в то же время каждый жанр имеет свои специфические черты; у всех этих жанров есть одно основное отличие от переводных текстов художественных произведений: автор не связан чисто лингвистическими и стилистическими особенностями оригинала.

Внутренний перевод не обременен никакими грамматическими проблемами перевода, поскольку автор сам создает текст. Снимаются многие лексические проблемы, потому что от автора зависит выбор используемых им слов и грамматических конструкций. Общая с традиционным переводом проблема возникает обычно тогда, когда в ходе прямого межкультурного диалога приходится обсуждать специфические элементы описываемой культуры, то есть идионимы или, в терминах традиционного перевода, языковые реалии. В этих случаях возникает необходимость определить адекватные ксенонимы-соответствия (корреляты) для исходных идионимов культуры-источника.

 

Главное, что отличает традиционный перевод от внутреннего перевода – аутентичность текстов, порождаемых в процессе прямого межкультурного диалога. Перевод оригинального текста, в особенности если речь идет о художественном тексте, каким бы точным перевод не представлялся,  вторичен  и  поэтому  спорен  с  точки  зрения  его адекватности  оригиналу.  Напротив,  текст  прямого  межкультурного диалога первичен, независимо от того, удачен он или неудачен, и в этом отношении его следует рассматривать как первоисточник языкового акта, как аутентичный текст.

 

Общая характеристика внутреннего перевода

 

Выборочный характер внутреннего перевода

 

Внутренний  перевод  является  не  сплошным,  но  выборочным. В составе  любого  языка  можно  выделить  элементы  двух  типов:  (1 ) универсальные и (2) национально-специфические. Первые, именуемые А. Вежбицкой «семантическими примитивами», определяются по двум показателям. Во-первых, они должны представлять собой простейшие понятия, «алфавит человеческих мыслей» (Вежбицкая 1996: 330) , через которые трактуются все остальные элементы языка. Во -вторых, являясь таковыми, они имеют эквиваленты во всех других языках, т.е. являются языковыми универсалиями. Именно на последний критерий делается особый акцент, т.к. только масштабные кросс-языковые сопоставительные  исследования  могут  верифицировать универсальность кандидатов на семантические примитивы. Это положение о наличии универсального компонента во всех языках, отмечавшееся еще В. фон Гумбольдтом, очень существенно для нас, т.к. именно эти элементы делают межкультурную коммуникацию принципиально возможной. Вторая же группа гораздо более многочисленна, в нее попадают не только те элементы, которые в лингвистике принято называть реалиями, но и все семантически неэлементарные, производные элементы, т.к. они отражают своеобразный, уникальный менталитет народа – носителя конкретного языка и не имеют одно-однозначных соответствий с элементами других языков. Именно эта категория элементов языка неизменно вызывает переводческие трудности и именно на них направлен внутренний перевод.

То есть еще раз подчеркнем, если в случае традиционного перевода единицей перевода является целое сообщение, текст, уже существующий в пространстве исходного языка (ИЯ) и подлежащий перевыражению средствами переводящего языка (ПЯ), то в случае внутреннего перевода единицей перевода является отдельный культурно-специфичный элемент одного языка (условно ИЯ), которому необходимо подобрать или создать соответствие в другом языке, языке описания (условно ПЯ), для которого культура ИЯ является внешней.

Вместе с тем, как уже отмечалось выше, не следует переоценивать

«универсальность» полионимов. Культуронимы, используемые во вторичной культурной оринтации, далеко не всегда эквивалентны своей бинарной паре. Подробнее этот тезис будет рассмотрен ниже, при обсуждении способов ксенонимической номинации.

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 | 76 | 77 | 78 | 79 | 80 | 81 | 82 | 83 | 84 | 85 |