Учебник: История и филология Серия 5 выпуск 1

Время российской цивилизации в системе гуманитарных знаний (по материалам отечественной историографии конца хх – начала xxi в.)

 

Рассмотрены концепции линейного и циклично-волнового подходов, отражавшие взгляды представителей гуманитарных наук на проблему времени российской цивилизации. Выявлена тенденция оперировать типологией социального времени, обусловленная в каждом случае предметными предпочтениями авторов.

 

Ключевые слова: российская цивилизация, социальное время, линейное время, циклично-волновой подход.

 

Изучение российской цивилизации в категориях времени предполагает поиск асинхронных длительностей взаимосвязанных процессов и явлений, маркирующих динамику её жизнедеятельности. В гуманитарных науках лишь в конце ХХ в. типология темпоральности, известная в других областях знаний по величинам астрономического, физического и биологического порядка, была конкретизирована таким важным компонентом, как социальное время [14. C. 5]. Методологический инструментарий наряду с известной тройственностью фигур (прошлое – настоящее – будущее) обогатился знаниями об основных свойствах времени: векторности, необратимости, множественности, неравномерности, дискретности, конечности, периодичности [8. C. 76-79]. Было осмыслено соотношение между единицами социальной темпоральности (период, стадия, волна, цикл, фаза) [6; 35. C. 458].

Несмотря на то, что проблема времени в указанном контексте многими авторами явно не формулировалась, они нередко практиковались в составлении схем периодизации жизненных циклов общества/цивилизации. Опорным инструментом служил аналитический аппарат, предназначенный для описания внутренней логики развития социальных структур в пределах соответствующих временных континуумов. Рассмотрим, каким образом систематизировался необходимый материал, и мог ли он служить основой для идентификации времени российской цивилизации?

Часть интересующей нас аналитики была сосредоточена в концепции И.А. Петровой. Отталкиваясь от философского определения времени, выражающего последовательность существования сменяющих друг друга явлений, автор, опираясь на опыт своих предшественников, структурировала социальную темпоральность на основании выделения сфер общественной жизни [30. C. 21] (политической, экономической, идеологической, культурной, религиозной, демографической и др.). Утверждалось, что базисные изменения на технологическом уровне и смена этнических форм (род – племя – народность – нация – наднациональная общность) должны измеряться в рамках цивилизационного подхода (в стадиальной версии) по шкале макросоциального времени. В основе другого – формационного подхода, лежит шкала, на которой фиксируются изменения в формах собственности и власти.

Небесспорная условность разделения временных потоков между названными подходами не умаляла привлекательности другой идеи И.А. Петровой – о различении потоков по направленности и скорости течения. В частности, перечисленные варианты их состояния относительно друг друга: прогрессирующее расхождение, совпадение и гармоничная согласованность, были соотнесены, соответственно, с социальными катаклизмами различного масштаба, с поступательным развитием общества и с идеальным течением социальной эволюции [30. C. 25-26]. Таким образом, автор постулировала несовпадение отмеченных выше форм социального времени по таким признакам, как: последовательность, направленность, скорость и длительность течения явлений (процессов).

В атмосфере моды на поиски идентичностей исторических феноменов идеи И.А. Петровой указывали на важность правильного выбора масштаба шкалы для измерения социального времени той или иной системы, при несоответствии с которым понимание её свойств как целостности деформировалось. В случае искусственного занижения значений шкалы центр внимания исследователя неизменно перемещался на составляющие временные потоки. В случае завышения – на поглощающую системность. Утверждение автора о том, что психофизиологическая природа человека является субстратом формирования представлений о времени [30. C. 7], относилось в первую очередь к этническому времени, которое у философов позиционировалось в качестве ядра социальной темпоральности. Представленные рассуждения подводили к мысли о наличии тесной взаимосвязи между контурами времени российской цивилизации и российского суперэтноса – соотносимыми по масштабу системностями, где вторая выступала в качестве биосоциальной основы первой.

Концепции линейного подхода в измерении времени российской цивилизации. Обратимся к

источникам, чтобы выяснить, по каким критериям исследователи размечали диапазон времени российской цивилизации, считываемый по опубликованным там периодизационным схемам. Один из способов фиксации её внутренних временных лагов предлагали учёные, занимавшиеся выявлением и анализом отличий между социальными поколениями1. Их смена рассматривалась как переход через каждые 18-25 лет (время одного поколения) общественной инициативы к многочисленной группе индивидуумов наиболее работоспособного возраста (30-50 лет), сохранившей приобретённые предшественниками адаптивные реакции к окружающей среде, на основе которых под влиянием новых жизненных обстоятельств сформировались другие мировоззренческие ориентиры, ценности и связанные с ними материальные и духовные потребности [16; 35. C. 360-371].

Узкий круг авторов сосредоточился на исследовании некоторых поколений, преимущественно,

периода XIX – начала XXI в., наиболее привлекательного с точки зрения доступности и полноты источниковой базы. Отдельно выделялись этносоциальные, профессиональные, религиозно-духовные поколения, среди них – переходные и этапные сообщества, уточнялось участие каждой из перечисленных  групп  в  воспроизводстве  и  трансляции  общих  и  узкогрупповых  стереотипов  поведения [21. C. 85-88]. Учёные использовали методики анализа внутреннего мира их представителей и доминировавших в этой среде императивов, предопределявших периодическое (4-5 раз в столетие) обновление духовного содержания связей в цепочке «личность – поколение – государство – общество».

В целом проект создания обширной по структуре поколенческой хронологии, предполагавший анализ и сравнение между соответствующими микроэтапами тенденций в трансформации кластера признаков, характеризовавших социальную среду цивилизации, в рассматриваемый период находился на начальной стадии своей реализации.

Следует отметить, что в гуманитарном сообществе преобладала традиция отмерять временной ряд процессами большой длительности. Самой продолжительной получилась хронология О.А. Платонова, затем заимствованная и отчасти переработанная А.Н. Каньшиным. Утверждалось, что русская (в терминологии О.А. Платонова) цивилизация в своём развитии прошла четыре этапа: первый – зарождение (продолжался примерно со II тыс. до н. э. до середины I тыс. н. э.), второй – становление (с середины I тыс. до второй половины XIV в.), третий – расцвет (со второй половины XIV в. до последней трети XVII в.), четвертый этап – разрушение или упадок (с последней трети XVII в. до наших дней) [31. C. 351]. Цивилизация была представлена в виде социального организма, длительность существования которого была поставлена в зависимость от степени приобщения русского народа к православным ценностям. Не вызывает сомнений, что исчисление времени предпринято по чрезмерно узкой в функциональном отношении шкале интенсивности проявлений религиозных ценностей в рядах титульного этноса. Тем более что указанный фактор имел в истории общества ограниченные возможности избирательно предопределять последовательность смены социальных форм далеко не во всех сферах жизнедеятельности.

По существу избранный критерий периодизации не должен был выделить в отмеченных временных границах этап зарождения, так как появившись только в начале I тысячелетия, христианство, за исключением редких известных случаев, до IХ в. было чуждо сознанию жителей Киевской Руси. Тот же критерий у автора оказался уже нечувствительным к серьёзным подвижкам, произошедшим в

1990-х – начале 2000-х гг. в духовной жизни России под влиянием возраставшего авторитета всех

действовавших на её территории конфессий.

Не отказываясь от указанной периодизации, другой исследователь – А.Н. Каньшин переопределил третий этап вместо расцвета (в контексте религиозной культуры) на совершенствование русской цивилизации и расцвет православной духовности. Четвёртый этап вместо формулировки своего предшественника – «разрушение» (в смысле постепенного забвения религиозных и нравственных

 

1 «Поколение как социальный институт российского общества определяется исторически длительно и устойчиво существующей совокупностью граждан, которая обладает признаками семейно-наследственного, социальновозрастного или профессионального разграничения полномочий и социальных ролей, преемственностью и представительством, саморегуляцией, высокой значимостью содержания и результатов деятельности для совершенствования культуры российского общества и всего отечественного цивилизационного процесса» [12. C. 20-21;

48. C. 510-511].

ценностей) был назван развитием российской цивилизации. В заимствованную хронологию упомянутые этапы вошли благодаря новому критерию, в роли которого выступил принцип «неразделимого этносоциокультурного единства» [12. C. 20, 55].

Обоснование и факт тиражирования периодизации русской/российской цивилизации в категориях «зарождение», «становление», «совершенствование», «расцвет», «развитие» и «упадок» являлись подтверждением, что у некоторых исследователей преобладало представление о её существовании в рамках собственного жизненного сверхцикла. При этом общий вектор направленности сверхцикла был определён двумя взаимодействующими родственными потоками – этнического и социокультурного времени. Впрочем, у А.Н. Каньшина эта позиция реализовалась с допущением, что указанные потоки соединяются в одну последовательность смены таких новообразований с небезупречной  семантикой,  как: «праславянское восточное  общество племён»,  «славяно-русское  общество»,

«русское московское сложное общество», «российское сложное общество», «советское сложное общество», «постсоветское российское общество» [12. C. 70-71].

Перечисляя признаки выделения названных форм, автор оперировал понятиями, характеризовавшими сложившуюся в соответствующий период систему государственного управления, наличие (отсутствие) институтов гражданского общества, экономические отношения, политические противостояния и многие другие факторы. Таким образом, представление о темпоральности цивилизации как целостности растворялось во множестве потоков социального времени, порождая иллюзию бесконечности её прошлого и будущего.

В историографии можно встретить другие версии линейного подхода, под влиянием которого

познание целостности осуществлялось через познание совокупности составляющих подсистем. Сказывался дефицит знаний о свойствах локальной цивилизации, чтобы игнорировать явления (процессы) вторичного порядка, отмерявшие историю в соответствующем им масштабе темпоральности.

Указанный недостаток такие исследователи, как А.А. Маслов, Д.В. Суворов и А.Я. Флиер пытались преодолеть в семантическом плане, переопределив в общей хронологии этапы на субцивилизации – некий промежуточный вариант между целостностью системы и её сегментами2. Разграничивающим признаком А.Я. Флиер и А.А. Маслов выбрали трансформацию большой группы культурноисторических факторов, которые имели свои особенности в том или ином периоде. На этом основании А.Я. Флиером были выделены следующие субцивилизации: Киевская Русь (конец X – XIII в.), Московская Русь (XIV–XVII вв.), имперская Россия (с начала XVIII в. до наших дней). После корректировки списка А.А. Масловым добавились «Россия времени татарского ига» и «Россия советская»

[20. C. 124; 42. C. 94].

Субцивилизации, отмеченные Д.В. Суворовым (киевская, ордынская, московская, петербургская, советская, постсоветская), были привязаны к соответствующим волнам модернизации3. Исследователи из этой группы вели отсчёт нижней границы хронологии с Киевской Руси и выстроили очередность смены субцивилизаций, которая не только совпала, но, по их мнению, в значительной мере обусловливалась аналогичными этапами эволюции государственности.

Имелись и другие, близкие по содержанию версии, отождествлявшие время цивилизации с кластером социального времени. Согласно В.Ф. Шаповалову, в результате модернизации экономической и политической сфер в России, начатой Петром I, произошёл цивилизационный сдвиг, который сформировал в обществе новый культурно-генетический код и на прежнем этноконфессиональном ядре возникла (к началу царствования Александра I) современная российская цивилизация, следующая за Московской [47. C. 44, 47-48]. Логика описания последовательности смены доминант в жизни общества подвела Ю.К. Бегунова, А.В. Лукашева и А.В. Пониделко к выводу, что Россия с 1985 г. переживает уже седьмую цивилизацию. Предыдущие существовали, соответственно (далее в терминологии авторов): первая – в I–X вв., вторая – в 988–1240 гг., третья – с середины XIII в. до 1347 г., четвёртая – в 1547–1700 гг., пятая – в 1700–1917 гг., шестая – в 1917–1985 гг. [11. C. 48-49].

 

2  «Субцивилизации – особые “исторические организации”, являющиеся модификациями целостной цивилизации, наиболее крупный сегмент целостной цивилизации, отличающийся пространственно-временной, ценностно-духовной, культурно-материальной и социально-организационной спецификой, позволяющей выделить данный феномен из цивилизации в целом» [39. C. 8].

3 «Модернизация – процесс обновления, охватывающий всю совокупность материальных и духовных факторов человеческого бытия, имеющий характер поступательного позитивного развития, направленного на обогащение и усложнение культуры, социума, человека» [39. C. 9].

 

Не вызывает сомнений, что хронологии, составленные на основе названных выше принципов, в различных вариациях повторяли сложившуюся в советской науке формационную периодизацию истории России, дополненную аргументацией из модернизационных и культурологических концепций. С аналогичных позиций В. В. Викторов и Е. Н. Левченко выделили шесть этапов в развитии российской цивилизации: восточнославянский (VIII–XIII вв.); русско-православный, московский (XIII – середина XV в.); русско-православный, великорусский (середина XV – XVII в.); всероссийский, императорский (XVIII в. – 1917 г.); советский (1917–1992 гг.); постсоветский (с 1992 г.) [4. C. 86; 18. C. 84]. К. А. Феофанов обозначил только четыре этапа: X–XV вв. – собирание русских земель, XVI– XVII вв. – утверждение и укрепление Русского государства вокруг Москвы, от реформ Петра I до

1917 г. – имперский этап, 1917–1991 гг. – период советского государства [41. C. 113].

Некоторые исследователи обратили внимание на то, что ключевую роль в ускорении процесса обновления социального ландшафта цивилизации играли фазовые разломы [1. C. 49]. В широком смысле, по мнению В.Д. Грачёва, это фазы (во временном отношении) и границы (в пространственном) взаимодействия между цивилизациями [5. C. 55]. В данном контексте их изучали: Г.В. Драч, А.В. Липатов, А.И. Неклесса, В.Л. Цымбурский и другие авторы, в части взаимодействия культур в масштабе геополитического времени [19; 25. C. 32; 46. C. 135; 53].

В узком смысле разломом называли промежуток (с достаточно размытыми границами) от завершения одной стадии цивилизации и до начала другой. В трудах Н.Н. Моисеева он трактовался как несовместимость новых форм научно-технического прогресса и веяний в духовной жизни с традиционным мышлением и поведением людей [24]. В концепции А.С. Ахиезера «разлом» заместило понятие раскола, который характеризовался перманентным противостоянием между традиционными и либеральными ценностями, проявлявшимися в многообразии всепроникающих противоречий: между элитой и остальным обществом, внутри элит, в духовном мире личности и во многих других проявлениях антиномий в обществе [3. C. 390-394]. У некоторых авторов понятие разлома обозначалось алогичной терминологией: темпоральная революция (В.К. Карнаух) или цивилизационная революция (Л.Г. Олех, Е.Б. Черняк) [13. C. 12; 27. C. 6-7; 44. C. 339-348], имевшей ввиду переход к качественно иным формам социальной организации.

На основании вышеизложенного можно сделать вывод о том, что в координатах социальной темпоральности, использованных для хронологии российской цивилизации, обнаруживалась генерализующая роль векторов политического и социокультурного времени. Представления исследователей о времени российской цивилизации как о линейном в разрезе длительностей и смены социальных форм жизнедеятельности базировались не на признаках – свойствах указанного феномена как целостности, а на признаках – проявлениях его специфики. Обилие проявлений давало ложный повод считать обоснованной любую версию хронологии, созданную на их основе. Авторы не смущались и не полемизировали друг с другом по поводу разночтений с коллегами в датировке и в названии периодов. Сформировался широкий диапазон мнений о времени российской цивилизации, включавший точки зрения как сужавшие, так и чрезмерно увеличивавшие её жизненный путь. Как видим, линейный подход, соответствовавший классической рациональности, не способствовал появлению новых знаний о темпоральном плане цивилизации как целостности и консервировал пределы её осознания масштабом отдельных сегментов социального времени (политического, экономического, культурного).

Концепции циклично-волнового подхода в измерении времени российской цивилизации. Другая часть интересующей нас аналитики, раскрывавшая множественность времени российской цивилизации, базировалась на других единицах измерения – на градации волновой динамики характеризующих её явлений (процессов). С конца 1980-х гг. в этом направлении наблюдалось оживление исследований. Общим отправным теоретическим и методологическим ресурсом служили концепции русских учёных о закономерности повторения тенденций в различных средах.

Внимание гуманитарного сообщества привлекали прежде всего идеи А.Л. Чижевского, высказанные в 1920-е гг., о зависимости жизни на Земле от свойств и ритмов поступающей из космоса солнечной энергии [45]. Они воспринимались как фактор, косвенно (через связь между физиологическим самочувствием организмов и неосознаваемыми мотивами поведения людей) влияющий на события. Считалось, что кратковременность цикла солнечной активности (11 лет) мало пригодна для поиска закономерностей в развитии больших социумов на достаточно протяжённых временных интервалах [36. C. 16].

 

В конце XIX в. экономистами М. Туган-Барановским, А.И. Гельфандом и др. было отмечено существование длинных волн экономической конъюнктуры, которые в 1920-е гг. описал Н.Д. Кондратьев на основе статистики европейских стран [10; 15; 22; 32], а в 1927 г. П.А. Сорокин переложил их на социально-исторические процессы [37]. Периоды больших циклов были датированы Н. Д. Кондратьевым следующим образом:

I цикл: повышательная волна – с конца 1780-х – начала 1790-х гг. XVIII в. до 1810-1818 гг., понижательная волна – с 1810–1817 гг. до 1844–1851 гг.

II цикл: повышательная волна – с 1844–1851 гг. до 1870–1875 гг., понижательная волна – с

1870–1875 гг. до 1890–1896 гг.

III цикл: повышательная волна – с 1890–1896 гг. до 1914–1920 гг., вероятная понижательная волна – с 1914–1920 гг.

Утверждалось, что длине каждой волны (ориентировочно в 50 лет) соответствует становление, развитие в своей повышательной фазе и разложение в понижательной фазе некой базовой экономической структуры. Одновременно, в понижательной фазе создаются предпосылки кардинально нового экономического порядка.

В рассматриваемый период под влиянием изложенных выше идей, представлявших новый подход в объяснении закономерностей эволюции социальных систем и в прогнозировании их течения в будущем, сложилось ряд центров по изучению циклов природы и общества. В 1990 г. была создана ассоциация «Прогнозы и циклы» (г. Москва), в рамках которой один из ведущих специалистов в этой области знаний – Ю.В. Яковец объединил своих единомышленников. Вслед за этим последовало формирование других научных структур: Международного фонда Н.Д. Кондратьева (1992) при Институте экономики РАН (г. Москва), ассоциации «Циклы и управление» (г. Санкт-Петербург, президент А.И. Субетто), Отделения исследования циклов и прогнозирования Российской академии естественных наук (1996), Академии прогнозирования (исследования будущего) (1997), Международного института Питирима Сорокина – Николая Кондратьева (г. Москва, 1999). В деятельности этих организаций (общественных объединений) на правах организаторов и авторов научных работ, активное участие принимала большая группа специалистов, преимущественно экономистов и философов, исследовавших проявления цикличности в различных сферах жизнедеятельности общества (А.И. Агеев, С.Ю. Глазьев, О.В. Доброчеев, Б.Н. Кузык, В.Т. Рязанов, А.И. Субетто, Ю.В. Яковец и др.).

Данное научное направление активно развивалось в научно-исследовательском институте (далее – НИИ) «Циклы природы и общества» (г. Ставрополь) под руководством Ю.Н. Соколова. В период с 1993 по 2007 г. сотрудниками НИИ было проведено свыше 20 международных тематических конференций, в которых приняли участие более 100 сторонников подхода, представлявших вузовские центры большинства регионов страны. С 2007 г. с периодичностью четыре номера в год коллективом НИИ выпускался специализированный журнал «Циклы».

Наработанный аналитический аппарат оказался достаточно удобным для представления направленности поведения социальных систем в прошлом и его прогнозирование на обозримое будущее. Своё обоснование, составленное с позиций синергетики, обогащённое идеями кибернетики, он получил в виде общей теории циклов, разработанной Ю. Н. Соколовым на примере элементарного

«силового узла», названного квантом взаимодействия [38].

По мнению автора, эволюционные изменения по форме представляют собой волновой процесс, фиксируемый в любых средах, являющийся онтологически исходным видом движения противоречий. Противоречия колеблются между двумя противоположностями, заложенными уже на уровне кванта взаимодействия. Одной стороной противоположности является  направление силы – определённо направленный вектор или совокупность векторов сил. Оно тождественно пространству, так как фиксирует процесс «одно рядом с другим» и его можно охарактеризовать только количественно (длинной, площадью), то есть результирующим показателем динамики колебаний в виде волнообразной кривой. Структура пространства отражена в понятии «ритм» и делится на фазы (этапы): зарождение, подъём, упадок, гибель. Конец последней фазы является началом следующего кванта взаимодействия или следующего цикла.

Другой стороной противоположности является геометрия сил – линия, которую в процессе взаимодействия описывают основания векторов сил. Её можно выразить только качественно при соотношении того или иного вектора с векторами других сил (вверх-вниз, правое-левое, взад-вперёд). Геометрия сил формирует структуру времени в виде круга, фиксирующего процесс «одно после другого» и выраженного понятием «цикл». Взаимодействие и взаимообусловленность направления силы и геометрии сил означает, что если процессы циклические, то они одновременно и ритмические, и наоборот.

Нетрудно заметить, что в концепции Ю.Н. Соколова описана спиралевидная модель времени.

Тем не менее, предназначенная для обоснования полицикличного характера эволюции общества, она оставляла представителям гуманитарных наук неограниченные возможности по измерению в указанных единицах темпоральность социальных процессов по широкому спектру оснований: по полю действия (множеству сфер жизнедеятельности), длительности (по шкале астрономического, биологического, физического времени), и по видовому разнообразию пространства (единичного, локального, регионального, странового, планетарного и др.). В этой ситуации в историографии не могла не возникнуть постановка проблемы цикличности российской цивилизации.

В рамках рассматриваемого подхода сформировалось два направления её решения: а) в контексте темпоральности социальных сфер; б) в контексте жизненных циклов этноса. При этом, первое направление более интенсивно разрабатывалось как в междисциплинарном, так и в предметных пространствах, в сравнении со вторым. Его яркими выразителями были Ю.В. Яковец с единомышленниками (экономисты, историки, политологи, представители физико-технических наук, философы), разделявшими убеждения о необходимости изучать историю цивилизаций в разрезе «исторических» (терминология Ю.В. Яковца) циклов.

В действительности, этот учёный посвятил себя исследованию социальных циклов (экологических, демографических, технологических, экономических, политических, научных, культурных, образовательных, цивилизационных – в стадиальной версии) [50]. Чтобы выявить и описать особенности развития того или иного народа или страны в качестве рабочей гипотезы, построенной на основе собственных изысканий и наработанной в предыдущие историографические периоды темпоральной аналитики, им были сформулированы закономерности циклической динамики. В системе гуманитарных знаний положения оказались универсальными и тезисно их можно донести в следующем виде.

1.  Течение исторического процесса носит неравномерный, волнообразно-спиралевидный характер. Любая общественная система функционирует в пределах своего жизненного цикла, состоящего из последовательно сменяющих друг друга фаз: зарождения в недрах старой системы, рождение, утверждение в борьбе с отживающей системой, распространение, превращение в преобладающую систему, зрелость, дряхление с нарастанием внутренних противоречий и вступлением в кризис, противоборство с ростками новой зарождающейся системы, длительная фаза отмирания и реликтовое существование в виде отдельных трансформированных осколков на периферии новой системы.

2.   Разновидности во временном и пространственном плане социальных циклов имеют различной глубины и длительности траектории движения. Их синхронность проявляется в вариантах взаимодействия: однородные циклы, следующие друг за другом, взаимно перекрывают свои начальные и конечные фазы; происходит взаимное наложение, а, следовательно, взаимовлияние одновременно действующих циклов не тождественных социальных систем; на каждую фазу большого по длительности цикла системы накладывается множество коротких циклов её составляющих элементов.

3.   Скорость течения времени неоднородна по фазам. Она ускоряется в переходные периоды

между циклами и фазами, отмеряя возрастающим количеством событий растущую неустойчивость в динамике системы, усиливая роль случая в истории. Ускоряются темпы эволюции системы, создавая условия для изменения вектора тенденций. Ритмика событий замедляется в фазах зрелости и застоя.

4.  Каждая страна имеет свои характеристики темпоральности, неповторимую траекторию и темпы движения, в какой-то период приближаясь, отдаляясь или олицетворяя собой эпицентр, по ритмам которого ведётся отсчёт траектории социального времени в планетарном масштабе.

5.   Социальные циклы находятся в постоянном взаимодействии с природными циклами (биологическими, генетической наследственности человека, климатическими, геологическими, астрономическими, физическими) [49. C. 42-46].

В дальнейшем, в процессе совершенствования философских знаний о природе темпоральности И.А. Петровой был поставлен вопрос о тавтологичности термина «историческое время», «поскольку сама история есть последовательность всех и всяческих событий жизни человека и человечества» [30. C. 21]. Эту ремарку можно было применить и в отношении термина «исторический цикл», что не умаляло в целом научного значения перечисленных выше закономерностей, которые нашли подтверждение в трудах многих исследователей. Знания о цикличности социальных аспектов российской цивилизации приобрели статус фундаментальных, корректировавших вектор изысканий в науках об обществе.

 

Так, проблемное поле экономических дисциплин обогатилось неоклассическими концепциями о циклах: Дж. Китчина (движения товарных запасов с периодом от 2 до 4-х лет), К. Жюгляра (оборота инвестиций с периодом 7-10 лет), С. Кузнеца (в строительстве – 20 лет) и десятков других, синхронизированных между собой в рамках длинных волн экономической конъюнктуры Н.Д. Кондратьева.

Уточнению содержания того или иного способа производства и объяснению причин многоукладности хозяйственной системы способствовала теория С.Ю. Глазьева о технологических циклах. Согласно автору, экономика периодически меняет вектор развития вследствие доминирования в структуре средств труда нового ключевого фактора, в роли которого поочередно выступали (в хронологии развития экономик стран Западной Европы): текстильные машины (1 уклад – 1770–1830 гг.); паровой двигатель, станки (второй уклад – 1830–1880 гг.); электродвигатель, стать (3 уклад – 1880–

1930 гг.); двигатель внутреннего сгорания, нефтехимия (4 уклад – 1930–1980 гг.); микроэлектронные компоненты (5 уклад – с 1980 г.) [40. C. 6; 49].

В работах Л.В. Милова и Э.С. Кульпина соотношение между технологическими и природными

циклами оценивалось по шкале социального времени посредством характеристики периодов колебания уровня плодородия почв, урожайности зерновых культур, обеспеченности крестьян землёй и других факторов [17; 23].

Концепция демографических циклов России, разработанная С.А. Нефёдовым, предоставляла возможность объяснить как следствие увеличения населения такие происходившие в рамках отдельных циклов явления, как: рост городов, крестьянское малоземелье и разорение деревни, развитие крупного землевладения и ростовщичества, причины голода, восстаний, гражданских войн и установления авторитарного строя [26. C. 16-25].

Исследуя цивилизационную специфику волн модернизации в России, В.И. Пантин и В.В. Лапкин по признаку инверсии зеркальных противоречий выделили периоды, связанные с тенденциями в трансформации экономики и цикличным чередованием политических реформ и контрреформ. Реформа, по мнению учёных, означала «не просто изменение системы государственного управления (подобное происходило в России практически при всех режимах – от Ивана Грозного до Петра I или Сталина), а по преимуществу либерализацию политической и экономической жизни, на основе которой происходят дифференциация и усложнение политической системы как таковой» [29. C. 109-114; 54]. Так, в ХХ в. периодами реформ авторы считали: 1905–1911 гг., 1922–1927 гг., 1956–1958 гг., с 1985 г. и далее, за ними следовали непродолжительные в 3-5 лет переходные фазы, и затем контрреформы: 1929–1953 гг.,

1971–1982 гг.

Смысл контрреформ В.Т. Рязанов сформулировал как «некие преобразования с нерыночной ориентацией, корректирующие предыдущую фазу в соответствии с имеющимися внутренними и внешними ограничителями, или смену на более приемлемый вариант рыночного хозяйствования, отличный от существующих в мировой экономике образцов» [52]. И далее исследователь отмечал присутствие в государственных кругах и обществе двух существенных мотивов: реставрационного, связанного с определенными настроениями и социально-политическими силами, делавшими ставку на обновление ушедшей в прошлое модели хозяйствования, приспособление её к новым условиям; вторым мотивом могла быть выработка альтернативного курса экономического реформирования.

Нетрудно заметить нестрогое отношение исследователей к установлению соответствия между

последовательностью обнаруживаемых изменений и наличием там цикличной динамики. Чередование описываемых процессов позволяло говорить если не о цикличности, то о волнообразном их течении. Анализ примеров неоднократного повторения в конкретном обществе (особенно в периоды масштабных его реорганизаций) ситуации временных откатов от ранее достигнутых позиций в социальном развитии и сохранение (консервация) остатков предыдущих отношений убеждали учёных во мнении, что не существует циклов в чистом виде, которые бы замыкались по всем основным параметрам. Это давало некоторым авторам свободу в избрании репрезентативной, на их взгляд, шкалы измерения времени по фазам жизненного цикла («кризис, депрессия, оживление, подъем» – у большинства экономистов; «становление, расцвет, гибель» – у Ю.М. Павлова и А.И. Смирнова; «возникновение, рост, стабильность, стагнация, надлом, распад, трансформация – у Н.С. Розова; «детство, юность, зрелость» – у А.И. Дмитриева) [7. C. 10; 28. C. 191; 33. C. 90-107].

Под впечатлением трудов К.Н. Леонтьева, Н.Я. Данилевского и О. Шпенглера М.А. ЕмельяновЛукьянчиков поддержал встреченную там идею о троичном членении всего сущего и вытекающее следствие – о трёх этапах жизни российской цивилизации общей длительностью в 1200 лет: первичной простоты (400 лет), цветущей сложности – 200 лет (середина XV – середина XVII в.), вторичного смесительного упрощения (600 лет) [9. C. 548-550, 578, 582]. Универсализм перечисленных выше схем был очевиден в согласованности со всеми известными историческими фактами, которые заимствовались из одних источников.

У других авторов цикличность манифестировалась на основе обнаружения доминирующей пары противоречий (реформы-контрреформы, либерализм-консерватизм (традиционализм) (В.И. Пантин), инверсия-медиация (А.С. Ахиезер), вызов-ответ (адепты идей А.Дж. Тойнби) и др.), которым отводилась роль основного генератора временных процессов.

В гносеологическом плане темпоральная проблематика развивалась в русле идеи о синхронизации циклов, заимствованной Ю.В. Яковцом из раздела физики, посвящённого изучению колебаний открытых физических систем кибернетическими методами. В общем виде синхронизация трактовалась как естественное свойство взаимодействующих двух или нескольких объектов (процессов), их согласованное функционирование во времени [43. C. 76]. Адаптация этой части физической аналитики к системе гуманитарных знаний осуществлялась, преимущественно, экономистами – более последовательными сторонниками цикличных концепций, профессиональная логика которых сложилась в междисциплинарном пространстве точных и гуманитарных наук и позволяла перевести математический язык статистики в социологические понятия. «Синхронизация, – писал Э.А. Азроянц, – обеспечивает любому организму возможность сопряжения всех происходящих в нём процессов и достижение равновесия между этим организмом как целым и процессами, протекающими во внешней среде. В этом случае становится недостаточным изучение изолированных друг от друга причинно-следственных цепочек, поскольку организм весь участвует в процессе синхронизации. А, как мы знаем, целое всегда представляет собой нечто большее, чем сумму своих частей. Более того, процесс синхронизации можно рассматривать, с другой стороны, как способ включения (встраивания) данного организма в организм большего масштаба и принадлежащий к более высокому иерархическому уровню» [2. C. 17-18].

В контексте изложенного к 2004 г. сотрудники Института экономических стратегий РАН разработали методологию выявления волнообразной динамики социальной истории России, подразумевая при этом вероятное определение временных и пространственных характеристик одноимённой локальной цивилизации. Она заключалась в использовании стратегической матрицы управления, имевшей, по замыслу авторов, в различные периоды истории индивидуальную геометрию в виде изломанной окружности. Девять её углов указывали на рост или уменьшение значений пространственных показателей девяти базовых факторов (геополитической среды, управления, территории, природных ресурсов, населения, экономики, культуры и религии, науки и образования, армии). В начале XXI в. названные показатели определялись экспертным путём по признаку неравномерного распределения социальной энергии, как между названными факторами, так и по циклам их эволюции [34].

Была сформулирована гипотеза об уникальных российских длинных (80 лет) и сверхдлинных (400 лет) волнах социальной жизни. Так, 400-летние циклы (по известным событиям из истории государства были выделены: третий – 862–1270 гг., четвёртый – 1270–1721 гг., пятый цикл – с 1721 г.) представлялись более полными и законченными по своему содержанию, чем их составлявшие 80летние.  В последней  сверхдлинной  волне было  выделено пять  80-летних  циклов  (1721–1774  гг.,

1774–1856 гг., 1856–1918 гг., 1918–1998 гг., с 1998 г. и далее), где каждый имел законченное содержание самого разного качества – культурного, военного, промышленного, политического и т. д.

 

***

В заключение следует заметить, что, в сравнении с линейным подходом, концепции времени российской цивилизации, построенные на основе выявленных циклично-волновых процессов, несомненно, более полно представляли многослойную структуру темпоральности, отягощённую синхронными взаимодействиями смежных и иерархично соподчинённых элементов различных общественных подсистем. Тем не менее, в гуманитарных науках в рассматриваемый период не был найден ответ на вопрос «В чём заключается особенность времени российской цивилизации как целостности в отличие от совокупности временных параметров её составляющих подсистем?». Таким образом, отсутствовал важный компонент для полноценного теоретического обоснования российской цивилизации как реальности. Сказывалась традиция оперировать типологией социального времени, обусловленная в каждом случае предметными предпочтениями авторов. Последние, как правило, находились в самоизоляции от другой части указанной проблематики, перспективной для выяснения истоков темпоральности, которая разрабатывалась представителями естественных и физических наук. Но это тема отдельного историографического исследования.

 

СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ

 

1.         Андреев И.Л. Осторожно с «часами» истории! (Методологические проблемы цивилизационного процесса) // Вопр. философии. 1998. № 9.

2.         Азроянц Э.А. Глобализация как процесс: материалы постоянно действующего междисциплинарного семинара Клуба учёных «Глобальный мир». М., 2001. Вып. 5.

3.         Ахиезер А.С. Россия: критика исторического опыта (Социокультурная динамика России). Т. II. Теория и методология: Словарь. Новосибирск, 1998.

4.         Викторов В.В. К вопросу об этапах развития и модернизации российской цивилизации // Вестн. Финансовой академии. 2005. № 3.

5.         Грачёв В.Д. Цивилизационные разломы и метаморфозы познания. Ставрополь, 2006.

6.         Гречко П.К. Концептуальные модели истории: пособие для студентов. М., 1995.

7.         Дмитриев А.И. Триединство: опыт анализа европейской цивилизации как культурно-исторического процесса. Кемерово, 2001.

8.         Дука О.Г. Эпистемологический анализ теорий и концепций исторического развития с позиций вероятностно-смыслового подхода (на примере российской историографии). Екатеринбург, 2001.

9.         Емельянов-Лукьянчиков М.А. Иерархия радуги: русская цивилизация в наследии К.Н. Леонтьева, Н.Я. Данилевского, О.А. Шпенглера, А. Дж. Тойнби. М., 2008.

10.  Ерохина Е.А. Стадии развития открытой экономики и циклы Н. Д. Кондратьева. Томск, 2001.

11.  Ирхин Ю.В. Специфика, характер и этапы генезиса российской цивилизации // Национальная идентичность

России и демографический кризис: материалы Всерос. конф. М., 2008.

12.  Каньшин А.Н. Российская цивилизация во взаимодействии поколений: социально-философская концепция:

дис. … д-ра филос. наук. М., 2005.

13.  Карнаух В.К. Формы цивилизационных процессов (волны цивилизации): автореф. … дис. д-ра филос. наук.

СПб., 2000.

14.  Каширина О.В. Культура времени в современной картине мира: автореф. дис. … д-ра филос. наук. Ставрополь, 2007.

15.  Кондратьев Н.Д. Основные проблемы экономической статики и динамики: предварительный эскиз. М.,

1991.

16.  Кульпин-Губайдуллин Э.С. Семипоколенные циклы русской истории // Проблемы математической истории.

Основания, информационные ресурсы, анализ данных. М., 2008.

17.  Кульпин  Э.С.  Социально-экологический  кризис  XV  века  и  становление  российской  цивилизации  // Общественные науки и современность. 1995. № 1.

18.  Левченко Е.Н. Россия в современном цивилизационном процессе: социально-философский анализ: дис. …

канд. филос. наук. М., 2007.

19.  Липатов А.В. Цивилизационный излом // Европа. 2004. Т. 4, № 3.

20.  Маслов А.А. Цивилизационная идентичность российского общества (социально-философские аспекты): дис.

… канд. филос. наук. М., 2005.

21.  Мельников Ю.Н. Циклическое развитие общественных систем в России. Ульяновск, 2005.

22.  Меньшиков С.М., Клименко Л. А. Длинные волны в экономике. Когда общество меняет кожу. М., 1989.

23.  Милов Л.В. Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса. М., 1998.

24.  Моисеев Н.Н. Современный антропогенез и цивилизационные разломы (эколого-политологический анализ)

// Социально-политический журнал. 1995. № 4.

25.  Неклесса А.И. Конец цивилизации, или конфликт истории // Международная экономика и международные отношения. 1999. № 3.

26.  Нефёдов С.А. Демографически-структурная теория и её применение в изучении социально-экономической истории России: автореф. дис. … д-ра ист. наук. Екатеринбург, 2007.

27.  Олех Л.Г. Цивилизации и революции. Новосибирск, 1989.

28.  Павлов Ю.М., Смирнов А.И. Пространственно-временные характеристики цивилизации и человека // Науч. тр. МНЭПУ. Сер. Политология. 1999. Вып.6.

29.  Пантин В.И. Волны и циклы социального развития. Цивилизационная динамика и процессы модернизации.

М., 2004.

30.  Петрова И.А. Особенности цивилизационного развития России в этническом времени: автореф. дис. …

д-ра филос. наук. Волгоград, 2000.

31.  Платонов О.А. История русской цивилизации // Святая Русь. Энциклопедический словарь русской цивилизации. М., 2000.

32.  Полетаев А.В., Савельева И.М. Циклы Кондратьева и развитие капитализма (Опыт междисциплинарного исследования). М., 1993.

33.  Розов Н. С. Структура цивилизации и тенденции мирового развития. Новосибирск, 1992.

34.  Россия в пространстве и времени (история будущего). М., 2004.

 

35.  Савельева И.М., Полетаев А.В. История  и время. В поисках утраченного. М., 1997.

36.  Сапронов М.В. Цикличность исторического процесса (Историография. Теория. Методология): автореф. дис.

… канд. ист. наук. Челябинск, 2003.

37.  Сорокин  П. Циклические концепции социально-исторического процесса  //  Россия и  современный мир.

1998. № 4 (21).

38.  Соколов Ю.Н. Общая теория цикла. Ставрополь, 2001.

39.  Суворов Д.В. Смена субцивилизаций и модернизационные волны в культурно-историческом развитии России: автореф. дис. … канд. культурол. наук. Екатеринбург, 2006.

40.  Урбан В.Ю. Влияние технологической многоукладности на становление и развитие «экономики, основанной на знаниях»: автореф. дис. … канд. экон. наук. Саратов, 2006.

41.  Феофанов К.А. Социально-политические и ценностно-ментальные особенности цивилизационного развития России // Социально-гуманитарные знания. 2006. № 1.

42.  Флиер А.Я. Об исторической типологии Российской цивилизации // Научный альманах «Цивилизации и культуры». Вып. 1: Россия и Восток: цивилизационные отношения. М., 1994.

43.  Фрадков А.Л. Кибернетическая физика: принципы и примеры. СПб., 2003.

44.  Черняк Е.Б. Цивилиография: наука о цивилизации. М., 1996.

45.  Чижевский А.Л. Космический пульс жизни. М., 1995.

46.  Цымбурский В. «Цивилизационная модель» международных отношений и её импликации // Полис. 1995. № 1.

47.  Шаповалов В. Ф. Понятие современной российской цивилизации // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 7. Философия.

2006. № 2.

48.  Шинёв С.Б. Российская цивилизация и её поколения // Безопасность Евразии. 2006. № 2.

49.  Яковец Ю.В. История цивилизаций. М., 1995.

50.  Яковец Ю.В. Циклы. Кризисы. Прогнозы. М., 1999.

 

Поступила в редакцию 06.12.12

 

N.M. Morozov

The time of Russian civilization in the humanities (on the materials of domestic historiography at the end of XXth

– beginning of XXIth centuries.)

 

The concepts of linear and cyclic-wave approaches reflecting the views of representatives of the human sciences in the period of issue of Russian civilization and also the tendency to operate with a typology of social time are analyzed.

 

Keywords: Russian civilization, social time, linear time, cyclic-wave approach

 

Морозов Николай Михайлович, кандидат исторических наук

Институт экологии человека СО РАН

650065, Россия, г. Кемерово, Ленинградский просп., 10

-

 

Morozov N.M., candidate of history

Institute of Human Ecology, SB RAS

650065, Russia, Kemerovo, Leningradskiy av., 10

E-mail: oven.777@ mail.ru

 

УДК 33(09):336

 

Л.В. Никитин

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 |